Что говорят политики, чтобы нравиться своему народу
Вероятно, с момента зарождения язык стал использоваться с целью воздействия и манипуляции. И наш древний предок, догадавшийся использовать в качестве орудия воздействия слово, а не дубину, был, без сомнения, одним из первых манипуляторов.
С тех пор лингвистика обрела специфический объект исследования - слово (или речь) в его регулятивной функции.
В настоящее время исследования в области речевого воздействия представлены несколькими направлениями (теория аргументации, теория речевого воздействия, теория речевых жанров и т.д.), среди которых предмету нашего анализа наиболее близким является то, что американцы называют "критическая лингвистика". Цель ее - выявить отношения между языковыми знаками, их значениями и социально-исто рическим контекстом (в более конкретном смысле - ситуацией речи) [15, c.116]. Исходной посылкой для приверженцев этого подхода является то, что всякое речевое произведение представляет мир глазами его автора. Поскольку язык есть семиотический код, он навязывает систему ценностей, систему представлений говорящего и, следовательно, неизбежно конструирует модель мира. Это не есть нейтральное отражение фактов по принципу зеркала. Точнее, язык как инструмент воздействия не может быть "нормальным" зеркалом - он (вне зависимости от воли говорящего) всегда в той или иной степени оказывается кривым зеркалом, "кривизна" которого определяется коммуникативными задачами автора и его картиной мира.
Об интерпретационных возможностях языка написано достаточно много и лингвистами, и психологами, и политологами. В лингвистическом аспекте проблему исследовали Х.Вайнрих, Р.Блакар, Дж.Лакофф и М.Джонсон, Д.Болинджер [11], Р.Фоулер [14], Д.Вильсон [16], в отечественной лингвистике - А.Н.Баранов, П.Б.Паршин, [2,3,4], М.В.Китайгородская и Н.Н.Розанова [6] и другие.
Большинство авторов исходят из того, что любая лингвистическая единица в тексте - будь то выбор слова, синтаксическая структура или фигура речи - может иметь определенную мотивацию. "Всегда есть разные способы сказать об одном и том же, и выбор никогда не бывает случайным" [15, c.4]. При этом различия между вариантами выражения одной и той же мысли идеологически значимы. Так, например, можно назвать первого и последнего советского президента "Горби" либо именовать его "Mr. Горбачев", можно озаглавить статью об открытии границ в Восточной Европе "Красные держат курс на Запад" или "Толпы людей пересекают границы Западной Германии". Эти примеры демонстрируют наиболее очевидные способы манипуляции, но существует множество других, не столь явных, но не менее значимых по результатам воздействия. Сосредоточим внимание на тех, которые связаны с построением имиджа.
1. Имидж политика: вводные замечания
Тактика создания имиджа определяется рядом факторов, среди которых немаловажное значение имеет сфера общественной деятельности оратора. Самоподача играет значительную роль и в педагогике ("авторитетный учитель", "учитель-друг", "свой парень"), и в научном общении ("компетентный исследователь", "новатор", "практик"), и в религии, но есть область социальной жизни, где имидж обладает силой, приводящей в движение весь механизм. Это политика.
В странах с демократической ориентацией анализ политической риторики имеет многолетнюю традицию, и процесс построения имиджа (image building) является предметом специальных научных исследований (cм. примечание 1). Их результаты впоследствии ложатся в основу рекомендаций, апробируемых в период предвыборных кампаний, парламентских дебатов и т. д. [16, c.128].
В нашей стране, где право на риторическую стратегию на протяжении 70 лет было узурпировано одной партией, подобного рода исследования если и проводились, то "для служебного пользования". Тексты, озвучиваемые с политической трибуны, по определению не должны были обнаруживать образ автора (это был голос партии, и ответом ему был глас народа). Наш объект исследования - политический имидж - появился тогда, когда перед аудиторией возникли политические фигуры: М.Горбачев, А.Собчак, В.Жириновский, Б.Ельцин и др. Эти фигуры отличались не только цветом галстука или покроем костюма (сравним с советской эпохой!), но и манерой общения с аудиторией, наличием (или отсутствием) чувства юмора и многим другим. Экспансия TV сделала политическую жизнь театром, а политические выступления - спектаклем. Наша задача - разобраться, какие роли в этих спектаклях пользуются популярностью и что входит в арсенал актерского мастерства (cм. примечание 2).
2. Структура речевого имиджа
Известно, что имидж складывается из многих составляющих: манеры, внешность, поступки, окружение и, конечно, речь.
Политическая власть держится на власти воздействия, на управлении людьми разных политических ориентаций, а управление осуществляется через слово.
Анализируя устные выступления и интервью политиков, мы обнаруживаем два пути создания имиджа. В традициях античной риторики их можно определить через понятия Ethos и Persona. С одной стороны, автор в своей речи может акцентировать специфические особенности личности (тяжеловесные интонации Б.Ельцина, южнорусский акцент М.Горбачева, импульсивность В.Жириновского). С другой стороны, политик обычно выбирает для себя роль (или роли) и соответствующую ей речевую "маску". Выбор осуществляется на основе прогнозирования аудитории, ее ожиданий и по сути является коммуникативной стратегией. Приемы и средства, избираемые для ее реализации, определяются нами как речевая тактика (cм. примечание 3).
Согласно традиции, принятой в психологии для описания ролевого поведения, мы будем присваивать ролям "ярлыки", чтобы идентифицировать их. "Ярлык" обозначает доминанту имиджа, определяющую и другие его составляющие (микророли).
Речевая тактика создания имиджа и будет предметом дальнейшего анализа.
3. Любимые роли политических актеров (доминанты имиджа)
Постсоветская политическая сцена обнаруживает определенную предпочтительность политических и государственных деятелей в выборе имиджа. Наибольшей популярностью пользуется роль Патриота и Державника (по сути, это одна роль, что можно заметить по синонимическому употреблению). В большинстве случаев самоподача осуществляется эксплицитно: "Я центрист, державник и либерал" (Руцкой); "Кем же еще и быть генералу КГБ, если не патриотом" (Стерлигов). Имплицитная самоподача опознается по специфической семантике, точнее, по словам-маркерам, воплощающим для державника категории добра и зла. Добро - это "возрождение России", "служение родине, народу", "великая достойная Россия", "держава", "любовь к Отечеству", "национальная идея". "Держава всегда ассоциируется с крепкой армией, поэтому я вижу свою задачу в том, чтобы укреплять Вооруженные силы в интересах нашей державы" (Лебедь). Зло опознается по таким "сигнальным" употреблениям: "разрушающаяся держава", "нынешний режим", "экономический и геополитический крах" (России), "развал страны", "западные рецепты МВФ" и т. д.
Доминанта Патриот не исключает, а, скорее, предполагает другие составляющие имиджа, или микророли. Например, Избранник народа (он же Слуга народа, Голос народа).
Речевые корреляты роли: "нужно посоветоваться с народом" (Горбачев), "мой избиратель, те 80 %, которые за меня проголосовали" (Лукашенко), "надо идти к народу, надо с ним разговаривать" (Федоров), "работая в КГБ, я служил русскому народу" (Стерлигов), "в интересах своего народа иногда приходится кого-то обнимать" (Акаев).
Избранник народа должен быть таким, как все, при этом социум избирателей обычно обозначается как "простые люди".
Соответственно в имидже политика-избранника намечается семантический компонент Простой человек. Политик вместе со своим народом предпочитает "ходить на работу пешком, так как здесь(!) нет машины" (Тарасов) или ездит в общественном транспорте (Жириновский), имеет "весьма скромные потребности" и уже 4 года строит дачу (Лужков), "почти все" деньги тратит на питание и не может "подступиться к нынешним ценам" (Руцкой). "Возвращаясь с работы, когда уже темно", он ходит со шлангом, поливая собственный огород (Руцкой). Но более всего сближает "простого" политика с народом неприхотливость в еде. "Я не гурман. Картошку люблю в мундире с селедкой" (Ельцин). "Любимое блюдо - холодная пшенная каша с молоком" (Лужков).
Следующий блок микроролей