1.Рукописная книга в древней Руси.
Около 863 г. произошло событие исключительной культурно-исторической важности: была изобретена славянская азбука. Кирилл и Мефодий изобрели славянскую азбуку.
Кирилл создал алфавит, состоящий из 38 букв, 24 из которых были подобны соответствующим буквам греческого алфавита. Другая азбука - глаголица, во многом совпадающая с кириллицией по алфавитному составу, отличалась формой букв. Факт употребления кириллицы на Руси до 988 г. подтверждается находкой в Новгороде деревянных цилиндриков для запирания мешков. На цилиндриках делались краткие буквенные и цифровые записи. Древнейшие славянские рукописные книги известны с Х-ХI веков. Они написаны двумя видами письма - кириллицей и глаголицей.
Кириллическое, более простое и явно происходящее от алфавита греческого - международного языка, стало родоначальником современной письменности большинства славянских и многих других народов, их книжных почерков, шрифтов и стилей. Глаголическое, вычурное, как бы нарочито старающееся не походить на греческое, дальнейшего развития не получило.
Кириллица прошла долгий путь развития. Древнейший ее тип, так называемый устав, чрезвычайно близок византийскому унциальному письму IX-XI вв., 25 букв которого вошли в кириллиц, Этим письмом пользовались при переписывании богослужебных книг. Оно отличается геоме-трическим начертанием букв, отлично передающим красоту каждой из них, и должно было, выражать торжественный характер церковном тургической письменности. Буквы устава перпендикулярны строке, размещены на равных расстояниях одна от другой, интервалов между словами нет, и текст сливается в одну непрерывную строку. Признаком древнейшего устава является квадратная форма букв, причем ни один элемент буквы не выходит за пределы квадрата. Это как бы отдаленное воспоминание о тех временах, когда буквы высекались на камне или вырезались на металле, что требовало простоты и геометричности. Устав избегает крючков, хвостиков и тому подобных украшений, он строг, скуп и монументален.
Впоследствии устав деформировался. Надо сказать, что сама дефицитность и дороговизна пергамена вынуждали писца ради экономии места помещать в строке как можно больше букв, ужимать их и таким образом превращать из квадратных в прямоугольные. Нарушение геометрического принципа повлекло за собой другие деформации кривизну и остроугольность, асимметрию букв. Все более частым явлением становились различные сокращения, лигатуры. Расстояния между буквами перестали быть одинаковыми. Все эти изменения заметны уже во второй половине XII в. и стали преобладать на Руси с последней четверти XIV в.
Устав
постепенно превращался в полуустав.
Сначала этот переход проявлялся лишь
в служебной переписке, в церковных же
книгах устав сохранялся еще долго. По
мнению советского палеографа В. Н.
Щепкина, возникновение полуустава
относится к тому периоду, когда
русская
письменность переросла литургические
церковные рамки. В связи с возросшей
потребностью в книге полуустав стал
играть роль служебного, профессионального
письма для писцов, работавших зачастую
по заказу, на рынок. Однако со временем
и полуустава оказалось недостаточно.
Формирование централизованного
Московского государства, развитие
товарно-денежных отношений и культуры
настоятельно требовали более удобного
письма. Так на рубеже XIV-XV вв. возникла
скоропись, но из-за нечеткого начертания
букв и трудности чтения скоропись
не стала книжным письмом. Могучий импульс
развитию письменности и распространению
грамотности на Руси дало создание
государства и принятие христианства.
Уже в X в. киевские князья
заключали письменные договоры с
византийскими императорами (первый
известный нам такой договор относится
к 911 г.). Один экземпляр в переводе на
древнерусский язык, как правило,
передавался на хранение князю.
В XI в. Древняя Русь была одной из наиболее грамотных стран Европы. Летопись под 988 г. указывает, что князь Владимир после крещения киевлян начал строить церкви, ставить священников, собирать детей знатных лиц («у нарочитые чади») и «даяти нача на ученье книжное» (226, 81). Но особого размаха «учение книжное» достигло при Ярославе Мудром. Под 1028 г. летопись отмечает, что князь в Новгороде (и, несомненно, в Киеве) «собра отстарост и поповых детей 300 учити книгам» (232, 136). Есть основание предполагать, что князья Владимир и Ярослав создали не только начальные школы, где учили грамоте, но и другие, повышенного типа, дававшие серьезное по тому времени образование. Государству требовалось хорошо подготовленное духовенство, нужны были грамотные люди для аппарата управления. В школах для «нарочитой чади», кроме чтения, письма и пения, преподавались также «философия, риторика и вся грамматика», а также греческий язык, давались сведения по истории, географии, естествознанию. Школы открывались не только в Киеве и Новгороде, но и в других городах. Высокообразованный смоленский князь Роман Ростиславич (XII в.) организовал ряд школ, и в иных обучали латинскому и греческому языкам. В начале XIII в. князь Константин Всеволодович основал школу во Владимире, где учителями были русские и греческие монахи. Перед смертью князь отписал этой школе свои хоромы и книги. Га-лицкий князь Ярослав Владимирович Осмомысл PQII в.) заводил училища и предписывал монахам обучать детей в монастырях. Как правило, в школы, что создавались при монастырях и церквах, принимались дети, «достигшие седмого лета». Открывались и женские школы. Так, в 1086 г. княгиня Анна Всеволодовна, собрав при Андреевском монастыре в Киеве около 300 девочек, «неколико обуча их писанию, такоже ремеслам, пению, шве-нию...» Есть сведения об учреждении училищ для девочек в Суздале (XIII в.).
Значительно позднее, в 1533 г., на Стоглавом соборе с сожалением отмечалось, что в старину в разных городах «многи училища бывали, грамоте и писати и пети, и чести учили», и подчеркивался упадок просвещения на Руси в XVI в. Но полностью школы, несмотря на монгольское нашествие и долгое иго, на Руси не исчезали. В Житии новгородского архиепископа Иоанна сказано, что школа, в которой он учился, отличалась многочисленностью учеников. Существовали школы и в отдаленных от городов монастырях, например, в Кирилло-Белозерском, в далеких захолустьях. Александр Свирский научился грамоте в своем родном селе в Обонежье.
Там же учился и Зосима Соловецкий. Антоний Сийский овладел грамотой на берегах Белого моря, Мартиниан Белозерский - в деревне, неподалеку от Кирилловского монастыря и т. д. В одной из миниатюр, иллюстрирующих Житие Сергея Радонежского, изображен школьный класс: на скамье сидят рядышком пятеро учеников с книгами, за их спинами еще трое, а слева от них – двое. Справа – учитель, объясняющий урок самому Сергею. Практиковалось также и частное, домашнее обучение. Дочь полоцкого князя Георгия Евфросинью (XII в.) индивидуально обучал наукам боярин Федор. О Евфросинье писали, что, не учась в Афинах, она достигла афинской мудрости. Были и другие просвещенные женщины, которые по своему культурному уровню вполне могли равняться с мужчинами. Славились образованностью дочери великого князя Ярослава Мудрого. Одна из них, Анна, вышла замуж за французского короля Генриха I. Сохранился документ - дарственный акт этого короля Суассонскому монастырю. Кроме короля и королевы, его должны были подписать и влиятельные феодалы Франции, но подписала его только Анна Ярославна, ибо другие, в том числе и сам король, будучи неграмотными, поставили лишь крестики. В то же время о самом князе Ярославе Владимировиче Лаврентьевская летопись под 1037 г. повествует, что он «книгам прилежа, и почитая ё часто в нощи и в дне . . . Любим бе книгам, и многы написав положи в святей Софьи церкви»). Широко образован был и сын Ярослава Мудрого, брат Анны, Всеволод: он знал пять иностранных языков. Высоко ценил книги князь Владимир Мономах - много читал, брал книг и с собой в походы, сам был талантливым и начитанным автором. Его «Поучение детям» принадлежит к важнейшим литературным творениям века. Летописцы, давая характеристику князьям, никогда не забывали подчеркнуть их образованность. Лаврентьевская летопись под 1218 г. Рассказывает, что князь Константин Всеволодович в своих беседах всех поучал, так как прилежно читал книги. Ипатьевская летопись в записи 1288 г. сообщает о князе Владимире Василъковиче как о великом книжнике и философе.
Исследования советских ученых убедительно доказали, что уровень грамотности на Руси XI-XV вв. был достаточно высок и что она, эта грамотность, не была исключительной привилегией феодальной верхушки и духовенства, но стала достоянием городских ремесленников, купцов, а возможно, и крестьян.
О широком распространении грамотности в Киевской Руси свидетельствуют надписи на предметах домашнего обихода, межевых камнях, домах, на шлемах и мечах. В Новгороде сапожники записывали имена заказчиков на колодках. Горшки с надписями, относящиеся к XI-XII вв., обнаружены археологами в Киеве, Рязани и других местах. Пожалуй, наиболее часто встречающийся предмет домашнего обихода с надписью - это пряслица. Пряхи, как правило, обозначали на них свои имена, чтобы не перепутать во время долгих посиделок. Значит, грамотными на Руси во многих случаях были и женщины из простонародья. Известны надписи, выбитые на камнях. Тмутараканский князь Глеб зимой 1068 г. Измерил по льду расстояние между Тмутараканью и Керчью повелел высечь на мраморе надпись об этом.
По всей Руси были расставлены указательные камни вдоль дорог и каменные кресты на берегах рек с выбитыми на них надписями для предупреждения путников о мелях, порогах и прочих опасностях. Особый интерес представляют надгробные надписи. В Калининской области, например, обнаружен камень с древней надписью «Степан». Снабжены надписями и монеты - златники и серебряники Владимира и Ярослава Мудрого, бывшие в X-XI вв. в обращении наряду с гривнами.
Множество надписей-граффити обнаружено на стенах киевского и новгородского Софийских соборов. Некоторые из них явно сделаны со скуки служками и хористами во время молитв, например - «Кузьма порося» и т. п.
Но самым убедительным доказательством очень широкого распространения грамотности на Руси стали находки археологов в Новгороде. Здесь были обнаружены многочисленные грамоты на бересте. Часть их восходит к XI в. Кстати, о существовании таких грамот упоминал еще в XV в. видный церковный деятель, публицист Иосиф Волоцкий, но в XIX - первой половине XX в. никто таких грамот своими глазами не видел. Первая экспедиция А. В. Арциховского обнаружила 173 берестяные грамоты, причем сам ее руководитель высказал догадку, что это не является особенностью одного только Новгорода (28, 7). Догадка эта оказалась правильной: берестяные грамоты были обнаружены также в Пскове, Рязани, Смоленске, Витебске, Старой Руссе и других древнерусских древнерусских городах. Текст на бересте создавали не чернилами, а заостренной и отполированной костью – «писалом», подвешенным на ремешке. Такие «писала» были найдены экспедицией в том же культурном слое.
По содержанию берестяные грамоты весьма разнообразны. Это и частная переписка, и хозяйственные, и юридические документы. Изредка встречаются записи на бересте, касающиеся и политических событий: например, некий Терентий из Ярославля сообщал своему знакомому Михаилу о столкновении новгородского воинства с угличанами. Обычно же для грамот государственного значения использовался пергамен.
Берестяные грамоты дали в руки историков богатейший материал о социальных и экономических отношениях XI-XIV вв. Целый ряд записей касается феодальных повинностей. Крестьяне жалуются своему господину Юрию Онцифоровичу на его ключника - управляющего: «Биють целом крестьяне господину Юрию Онцифоровицю о клюцнике, заодно, господине, не можем ницим ему удобритися. Того, господине, с села . . . господине, буянить ...»(27,22). Приказчик пишет своему господину: «Поклон от Михаили к осподину своему Тимофию. Земля готова, надобе семяна. Пришли, осподине, человек спроста, а мы не смием имать ржи без твоего слова». Или: «Поклон от Потра к Марье. Покосил есмь пожню, и Озерици у мене сено отъяли. Спиши список с купной грамоте да пришли семо; куды грамота поведе, дать ми разумно». Некто по имени Борис пишет своей жене Настасье: «От Бориса ко Ностасии .Како приде ся грамота, тако пришли ми цоловек на жерепце, зане ми здесе дел много. Да пришли сороцицю, сороци-цезабыле». Эти письма еще раз убеждают, что грамотность была распространена и среди женщин.
Среди берестяных грамот встречаются тексты, которые можно назвать литературными. Так, например, на узкой, длиной в 30 см, берестяной полоске записана загадка: «Есть град межу небом и землею, а к нему еде посол без пути, сам нему везе грамоту непсану».
Одна из наиболее интересных находок - это русская азбука, вырезанная на деревянной дощечке 18 х 7 см. В азбуке 36 букв, расположенных в обычном порядке. Нижняя часть дощечки не заполнена, чтобы ученик мог удобно ее держать, не закрывая буквы .
Все новые и новые находки текстов на бересте доказывают, что грамотность была свойственна представителям всех социальных слоев, а не только духовенству: из 173 описанных А. В. Арциховским первых берестяных грамот только одна была написана священником.
Очевидно, что при такой широкой распространенности грамотности книжные ресурсы в стране должны были быть немалые и действительно книга входила в обиход разных слоев населения. Интенсивное развитие письменности на Руси началось, очевидно, только после официального принятия христианства в 988 г.
Большую роль в обеспечении Руси богослужебной и другой литературой сыграли болгарские книжники. Ведь к тому времени болгары, благодаря начатой еще Кириллом и Мефодием переводческой деятельности, усвоили значительную часть византийской книжности и распространили книгу на церковнославянском языке не только в Болгарии, но и в Сербии, Валахии, а также на Руси, где переводческая деятельность и переписка книг достигли большого размаха только со времен правления Ярослава Мудрого. Из «Повести временных лет» мы узнаем, что князь «собра писце многы и прекладаше от грек на словенское письмо. И спи-саша книгы многы, ими же поучашеся в рнии лю-дье наслаждаются ученья божественаго .. .»
Среди русских князей домонгольского периода было немало эрудитов и книжников, авторов и даже переписчиков книг. Прежде всего это –выдающийся государственные деятили конца ХI – начала XII столетия великий князь киевский Владимир Всеволодович Мономах (1052-1125), автор «Поучения детям» - первый писатель-мирянин Древней Руси (150,73).
«Книжными» князьями были Ярослав Галицкий (XII в.), Владимир Волынский (XIII в.), великий князь ростовский Константин Всеволодович (ум. 1218 г.). Со слов летописцев, автор «Истории Российской» В. Н. Татищев пишет, что этот князь «.. . великий был охотник к читанию книг и научен был многим наукам, чего ради имел при себе людей ученых, многие древние греческие книги .. . купил и велел переводить на русский язык. Многие дела древних князей собрал и сам писал».
Говоря о писателях-мирянах, приведем такой пример ранней публицистики, как «Слово» Даниила Заточника - панегирик и наставление князю новгородскому Ярославу (конец XII в.).
Основными центрами литературного творчества, переписки и распространения книг оставались крупные монастыри и соборные церкви. В среде иерархов русской церкви встречались высокообразованные люди. Так, в XI в. митрополит Киевский Илларион и новгородский епископ Лука Жидята собрали свои дидактические произведения. Монах Киево-Печерского монастыря Нестор по праву именуется основоположником русской исторической науки. Тогда же в XII в. многие «божественные писания изложили» Кирилл Туровский, Климент Смолятич и другие церковные писатели.
Как высоко ценили просвещение на Руси, как уважали там школы и книги, мы узнаем из многи> литературных памятников того времени. В «Пове сти временных лет» звучит настоящий панегирш книге: «Велика бо бывает полза от ученья книжно го; книгами бо кажеми и учими есми пути покая нью, мудрость бо обретаем... от словес книжных Себосутьрекы,напаяющевселеную.. .; книгам б< есть неищетная глубина». «Изборник: князя Святослава Ярославича (1076) начинается та кими словами: «Не съставить бо ся корабль бе гвозди, ни праведник без почитания книжьнаго.. Красота воину оружие, кораблю ветрило, тако правьедьнику почитание книжьное . ..» (313, 1 В сборнике «Пчела» (1199) читаем: «Ум без книг, ак птица опешена. Якож она взлетети не может, так же и ум недомыслится свершена разума без книг». И еще цитата из памятника русской пио менности XIV в. - сборника поучений «Измарагд: «Книги, как глубина морская, окунувшись в них, мы находим драгоценные жемчужины».
Уже первые созданные на Руси книги говорят высоком уровне книжного дела, о незаурядном мастерстве книгописцев и оформителей. Первая из сохранившихся рукописных книг - Остромирос Евангелие - этот прекрасный памятник русского книжного искусства был издан в 1056-1057 гг. книг писцем дьяконом Григорием «с помощники» по заказу новгородского посадника Остромира. Эта книга большого формата явно была предназначена для церковных обрядов и долгое время хранилась новгородском Софийском соборе, в «большом сундуке», как значится в описи ризницы. Затем, переходя из рук в руки, она попала в Петербургскую публичную библиотеку (ныне Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина), где хранится и теперь. Остромирово Евангелие написано на высококачественном пергамене в два столбца четким кириллическим уставным письмом и составляет всего 294 страницы. Текст бога и со вкусом орнаментирован. В этой книге мы находим уже все характерные для русской рукописи книги элементы орнамента, разноцветные виньетки, инициалы, миниатюры и т. п. Прекрасная техника изображения евангелистов Иоанна, Луки и Марка свидетельствует о высоком мастерстве художника, а также о том, что этот памятник книжного искусства не мог быть первым, что здесь уже исстари сложились определенные традиции этого вида искусства.
Не менее ценен по своему оформлению и «Изборник» Святослава 1073 г. - сборник статей богословского и дидактического характера. Книга была переписана дьяком Иоанном и его помощником с первоначально принадлежавшего болгарскому царю Симеону (X в.) оригинала на болгарском языке по заказу старшего сына Ярослава Мудрого - киевского князя Изяслава. Позднее она попала в руки его брата - Святослава, и он приказал дополнить рукопись пергаменными листами с двумя миниатюрами, на одной из которых изображен сам Святослав Ярославич с членами его семьи. В книге 266 пергаменных листов, богато украшенных цветными виньетками, инициалами, напольными украшениями, в том числе - знаками зодиака. В орнаменте книги выступают, наряду с подражанием византийскому стилю, и оригинальные реалистические мотивы русского народного творчества. Третий по древности памятник русской письменности - «Изборник» 1076 г.; как следует из послесловия, он списан с «Изборника» 1073 г. с некоторыми дополнениями в тексте тем же «грешным» Иоанном для князя Святослава, только на худшем пергамене и почти без орнамента. Для нас эта книга важна тем, что в ней, кроме других поучений, содержится уже упомянутое «Слово о чтении книг», а также списки запрещенных церковью «отреченных» книг.
Из сохранившихся ценных рукописных книг той эпохи следует упомянуть также Архангельское Евангелие, относящееся к 1092 г. Оно гораздо ближе по языку к нынешнему русскому, чем Остромирово Евангелие, где еще сильно влияние староболгарского языка. И эта книга в течение столетий переходила из рук в руки и какими-то непонятными путями попала в Архангельскую губернию, в избу крестьянина. Неграмотный новый владелец Евангелия, не подозревая о величайшей ценности книги, много лет использовал ее взамен прогнившей деревянной подпорки для своей ветхой печи. В 60- е гг. XIX в. какой-то грамотный человек, увидев эту старую книгу небольшого формата, приобрел ее у крестьянина и в 1877 г. она попала в Москву и была продана Румянцевскому музею (сейчас Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина) за 500 рублей. Благодаря крепкому деревянному переплету, книга хорошо сохранилась, несмотря на все, что ей суждено было перенести. Книга написана мелким уставным письмом и оформлена скромно: есть виньетки и инициалы, выполненные киноварью (красной краской).
Выделяется своим художественным оформлением Мстиславово Евангелие (около 1115 г.). Прекрасный пергамен, красивое письмо, выполненный золотом и разноцветными красками орнамент, роскошный переплет, покрытый серебром, с изящными золотыми бляхами и филигранью. Из записи в Евангелии следует, что эту книгу переписал Алекса, сын священника Лазаря, по заказу новгородского князя Мстислава. Другая запись свидетельствует, что после Алексы, писавшего текст чернилами, работу продолжал другой мастер - Жаден, раскрасивший нужные места золотом. Из третьей записи, более поздней (около 1125 г.), мы узнаем, что, заняв после смерти отца престол великого князя в Киеве, Мстислав послал своего тиуна Наслава с упомянутым Евангелием в Византию и приказал снабдить там книгу красивым переплетом.
На Руси, как и в остальной Европе, всякое просвещение начиналось со «священного писания». В школах читали Часослов, Псалтырь, Апостол. Они же распространялись и за стенами школ, особенно Псалтырь, которая была самой популярной книгой для домашнего чтения. Ее лирические стихи удовлетворяли эстетическим потребностям читателей, а отдельные фразы широко использовались как афоризмы для украшения живой речи. Псалтырь читали больным, чтобы облегчить их муки, и при отпевании усопших использовали ее тексты.
Широко распространено было также Евангелие. Для церковных нужд издавали и сборник церковных служб - Служебную Минею, в которой содержание было распределено по месяцам. Кроме Евангелия и Минеи, в обязательный минимум богослужебных книг входили, кроме того, Апостол, Триодь постная, Триодь цветная, Псалтырь, Служебник и Требник. Однако четко разделить древнерусские книги на книги учебные, книги четьи (т. е. для домашнего чтения) и книги богослужебные довольно трудно. Единственное, чем отличаются книги, применявшиеся в богослужении, от книг для чтения, - это необходимым для литургической торжественности богатым оформлением.
По календарному принципу распределялась агиографическая литература - Жития святых, входившие в краткой форме в так называемые Прологи, в пространной форме - в месячные чтения, Четьи-Минеи. Переведенные с греческого языка, они были дополнены местным, русским материалом. Существовали и описания жизни святых, не вошедшие в эти собрания, однако широко распространенные - рассказы об Иоанне Златоусте, Николае Чудотворце и т. д. В те времена житийная литература - агиография часто заменяла людям художественную, будила фантазию, возбуждала эмоции. Жития на Руси часто рассказывают о князьях, об их походах против язычников и других врагов государства или церкви и потому больше походят на исторические повествования. Примером может служить «Сказание о Борисе и Глебе», сыновьях великого князя Владимира, злодейски убитых «окаянным» Святополком в 1015 г. По настоянию Ярослава они были причислены византийской церковью к лику святых великомучеников. О популярности этого произведения говорит то, что почти 200 списков его дошли до наших дней.
Популярным жанром на Руси тех времен были уже упоминавшиеся «Изборники» - среднее звено между религиозной и светской литературой. В эти дидактические сборники входили фрагменты из «священного писания», творения «отцов церкви», сентенции различных мудрецов, произведения других античных и средневековых писателей, статьи о риторике, логике, поэтике, сведения из истории и т. д. Мы называли сборник «Пчела», составленный в Византии в XI в. и переведенный на древнерусский язык в конце XII в., включавший в себя афоризмы, собранные из книг «священного писания», творений «отцов церкви» и античных философов. Охотно читали на Руси и сборники «Златоуст», «Маргарит», «Измарагд» («Изумруд») и другие. Часть материалов в них составляли переводы с греческого, остальные - оригинальный русский материал. В «Пчеле» и других сборниках читатель мог найти слова Эсхила и Софокла, Сократа и Демокрита, Платона и Пифагора, Демосфена, Плутарха, Эпиктета, иногда и целые отрывки из их произведений.
К жанру, связывавшему между собой религиозную и светскую художественную литературу, можно отнести и апокрифы, распространявшиеся на Руси с XI в. Это были собрания легенд, тематически примыкавшие к канонической, официально признанной церковью литературе, однако нередко в сюжеты, их трактовку вносились чуждые церкви мотивы. Например, в апокрифы на темы Ветхого или Нового заветов вплетался мифологический материал античности и Древнего Востока, а на Руси добавлялись также мотивы фольклора, сказок. Сохранился фрагмент апокрифического жизнеописания апостолов - своеобразный роман о путешествиях со множеством сказочных деталей: экзотическими народами, разбойниками, описаниями дальних стран, морскими приключениями и т. д. От XII в. до нас дошло «Хождение богородицы по мукам». Очень популярны были апокрифы о мудром царе Соломоне, например - «Соломон и Ки-товрас», «Мудрость Соломона» и т. д. Некоторые апокрифы сохранялись в русской народной литературе до второй половины XIX в.
Среднее положение между религиозной и светской литературой занимали весьма распространенные «Хождения» - путешествия различных духовных лиц или мирян в Иерусалим и другие святые места. Например, «Хождение игумена Даниила из Русской земли» (XII в.) - рассказ о путешествии русского монаха в Палестину - по сути представляет собой путевой дневник. Особой известностью пользовались «Хождение Стефана Новгородца в Константинополь» (XIV в.), «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина - описание его путешествия в Индию (XV в.) и т. д.
Хорошо знали на Руси, попавшие из Болгарии в переводе с греческого, хронографы (летописи), особенно два известных памятника византийской литературы - «Хроника Иоанна Малалы» (VI в.) и «Хроника Георгия Амартола», созданная в IX в. и дополненная в X в. Симеоном Логофетом.
Редкая монастырская библиотека на Руси обходилась без списка «Хроники Амартола»; «Хроника Иоанна Малалы», где много рассказывается о языческих древностях Востока, Греции и Рима, была не столь популярна в церковных кругах. Явно враждебно духовенство на Руси относилось к «Хронике Георгия Синкелла» (VIII в.), где события церковной жизни освещаются крайне скудно и где заметно преобладают светские мотивы. На основе византийских хронографов русские летописцы создали в XI-XII вв. обширную компиляцию по всемирной истории «Эллинский и Римский летописец». Вторая ее редакция (XIII в.) была дополнена русским историческим материалом.
Из Византии, а также из Болгарии на Русь пришла переводная литература по естествознанию -«Шестодневы», «Физиологи», «Топографии». «Ше-стоднев» - это изложение христианской космогонии, утверждающей - в согласии со «священным писанием» - предание о сотворении мира за шесть дней. Более всего была распространена «Христианская топография» египетского монаха Космы Индикоплова (VI в.), где рассказывалось, что земля как центр вселенной является продолговатым плоским прямоугольником, вокруг нее - океан, над землей - небесная твердь, поддерживаемая двумя арками, а еще выше - «царство небесное». Смена ночи и дня объяснялась движением Солнца вокруг конусообразного возвышения в северной части земной плоскости.
О животном мире читатель тех времен узнавал из «Физиологов». Эти описания зверей и птиц изобиловали сказками и легендами. Авторы представляли читателям не только внешний вид животных, но и их «духовные свойства» в свете христианской символики. Так, например, лиса, как дьявол, - хитрая обманщица, и дела ее злы. Наряду с реальными животными фигурировали фантастические: кентавры, единороги, сирены, птица феникс и т. д. Описывались и одухотворялись минералы: кремень, магнит, алмаз и т. п. - им тоже приписывались духовные свойства.
Из Византии на Русь попадали и некоторые произведения художественной литературы. Они не просто переводились, но перерабатывались и пополнялись. Одним из самых любимых был роман «Александрия» - повествование о деяниях Александра Македонского. Исторические факты здесь прямо заглушены причудливым вымыслом, но для средневекового человека этот фантастический Александр был совершенно реальным героем. Киевской Руси принадлежит также перевод одного из выдающихся произведений мировой литературы - «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия, получившей в переводе название «Повесть о разрушении Иерусалима». Перевод был выполнен весьма вольно - со вставками об Иисусе Христе и резкими выпадами против римлян. Популярны были также переводы с греческого таких нравоучительных сочинений, как «Повесть о Варлааме и Иоасафе», «Повесть об Акире Премудром» и т. п. Такое разнообразие переводной литературы стало важным стимулом и источником для возникновения аналогичных жанров в русской литературе. Но основным источником все же оставался богатый фольклор - былины, сказки, поговорки, исторические песни и обряды. Народные предания составили основу и первых русских летописей.
Древнейшие дошедшие до нас произведения оригинальной литературы Киевской Руси связаны с эпохой Ярослава Мудрого. Возможно, тогда были записаны хранившиеся в народной памяти предания о первых киевских князьях Аскольде и Дире, о «вещем» Олеге, составлена первая русская летопись, известная как «древнейший свод» и ставшая источником других подобных сводов XI-XII вв., включая и замечательный памятник письменности Древней Руси XII в. - «Повесть временных лет», созданную в 1111-1113 гг. монахом Киево-Печер-ского монастыря Нестором. Она дошла до нас лишь в более поздних списках. Один из них составлен в Рождественском монастыре, во Владимире, в 1377 г. «грешным недостойным иноком Лаврентием», как называет себя переписчик. Другие два списка - XV в. Летопись Нестора не утратила своего значения на Руси до конца средневековья.
Особое место в оригинальной русской письменности занимают риторические произведения: «Слова», «Поучения», «Послания». Одно из первых произведений этого жанра - «Слово о законе и благодати», написанное между 1037 и 1050 гг. Иларио-ном, священником княжеской церкви в Берестове, в дальнейшем - митрополитом Киевским. В этом произведении, проникнутом патриотическим пафосом, две основные идеи: возвеличение христианства и восхваление заслуг князя Владимираи продолжателя его дела - Ярослава. К величайшим памятникам этого жанра в XII в. принадлежит и «Поучение» Владимира Мономаха. Здесь дан идеальный образ князя-патриота, радеющего не только о благе и могуществе своего государства, но и о «худом смерде» и «убогой вдовице», - образ заботливого и требовательного воспитателя-отца, старательного хозяина-администратора, опытного и храброго воина.
К XI-XII вв. относятся разные редакции величественного кодекса норм феодального права Древней Руси - «Правды Русской».
Новую обширную тему для русской письменности на несколько столетий вперед дала тяжелая борьба русского народа против степняков - сначала печенегов и половцев, затем - татаро-монгольской орды, а также против немецких и шведских рыцарей.
Поистине бесценным памятником отечественной и мировой литературы явилось «Слово о полку Игореве» (XII в.).
К этому же ряду произведений принадлежат и «Повесть о приходе Батыя на Рязань и об Евпатии Коловрате», «Слово о погибели Русской земли», «Повесть о житии и храбрости . . . великого князя Александра (Невского. - Л. В.)», поэма «Задонщи-на», посвященная подвигу русских воинов на Куликовом поле. В борьбе против татаро-монгольского ига хранительницей литературного наследия русского народа, новым центром русской книжности стала Москва.
Заметную часть тогдашних изданий составляли книги, запрещенные церковью. «Ложная», «отреченная» книга появилась на Руси сразу же после крещения, вместе с апробированной церковью «истинной» литературой. О распространении «ложных» сочинений мы можем судить по спискам запрещенных книг, помещаемых уже с XI в. в Изборниках, Судебниках (Кормчей книге) и т. п. В «Изборнике» Святослава Ярославича (1076) кроме перечня «истинных» книг, рекомендуемых для чтения, приведены еще два: перечень «ложно написанных, сокровенных» книг, т. е. неправильно переписанных, но не враждебных церкви (их хотя и разрешалось читать, но не всем, а только особо сведущим читателям), и другой список «ложных» или «отреченных» книг, они подлежали уничтожению, а чтение их строжайше запрещалось. Сначала это были различные апокрифы на библейские темы с вплетением элементов фольклора или языческих верований (например, «Хождение богородицы по мукам» или подобное ему «Сказание о Соломоне и Китоврасе»).
Позднее запреты распространялись и на книги по разным отраслям «тайных» наук, по астрономии и астрологии, геометрии, космографии и т. п., отвергающих учение церкви о сотворении мира. Сюда же причисляли «колдовские» книги, сборники заклинаний, сонники и т. п. Запрещались и «эллинские» книги - творения языческих древнегреческих авторов. С XIV, а особенно в XV в. в списках запрещенных книг появляется еретическая литература.
Чтение «ложных» книг считалось тяжким грехом.
С течением времени и усилением церковного контроля те книги, которые в Киевской Руси читались свободно, беспрепятственно, в том числе различные Минеи и Прологи, уже в XIII-XIV вв. попали в списки запрещенных.
2.Производство и оформление книги.
Основными центрами переписывания книг на Руси, как и в Западной Европе и Византии, были крупные монастыри - от Киево-Печерского монастыря до Троице-Сергиевой лавры под Москвой. Переписывание книг и их чтение предписывалось монахам перенятым из Византии Студийским монастырским уставом, ставшим с XI в. образцом для монашеских общежитий и на Руси. Нередко книги размножали и при соборных церквах и епископских подворьях, а также при княжеских дворах. Как и везде, делом этим занимались в основном монахи, реже - представители «белого» духовенства и посадские люди - миряне, для которых переписывание и оформление книг стало частным ремеслом. Переписчики из духовного сословия всегда указывали свое звание, миряне же подписывались просто: «Путятя псал» (Путятина Минея, около 1100 г.) или «Угринец псал» (Юрьевское Евангелие, около 1128 г.). С XIII в. среди писцов уже встречаются представители духовенства, работающие «за мзду». Можно утверждать, что редкий грамотный человек не занимался перепиской книг. Среди книгописцев мы видим даже лиц княжеского происхождения, таких, как великий князь Владимир Мономах, князь Владимир Васильевич Волынский, княжна Евфросинья Полоцкая и другие, а в числе духовных лиц - епископов и даже митрополитов. Так, о митрополите Московском Киприане (XIV в.) писали, что он был «всякого любомудрия и разума... испольн и вельми книжен и духовен зело». Для «книжного писания» Киприан уединился в подмосковное митрополичье село Троицкое-Го-ленищево, - там было «тихо, безмятежно и спокойно». Больше всего книг выходило в таких центрах политической и церковной власти, как Киев и Новгород, а несколько позже - Чернигов, Смоленск, Псков, Туров, Полоцк, Ростов, Ярославль, Владимир, Суздаль, Тверь и, наконец, Москва. Именно тут были созданы лучшие рукописные книги XIV-XV вв., появились произведения замечательных мастеров-каллиграфов и миниатюристов, современников Андрея Рублева.
Конечно, насьпить складывавшийся книжный рынок могло только организованное производство книг. Монастырские мастерские работали не на рынок, а в первую очередь обеспечивали свои потребности в книге. Выполняли они по указанию местных властей и заказы на переписывание книг, поступившие извне. Так, в ХП-ХШ вв. в связи с интенсивной колонизацией новгородцами богатых солью, пушниной и рыбой северных земель и строительством здесь церквей и монастырей понадобилось снабдить их богослужебной литературой. Поручено это было новгородским монастырским и архиепископским книгописцам, так как на самом Севере не было ни искусных писцов, ни выверенных текстов. По распоряжению Ивана Калиты ту же роль играли и московские монастыри по отношению к новоорганизуемым монастырям на прилегающих к Москве северо-восточных землях . В монастыри, имевшие искусных книгописцев, обращались с заказами на переписывание книг великие и удельные князья, церковные владыки. Судя по Патерику Киевско-Печерского монастыря (а этот монастырь стал образцом для всех других), вся его деятельность была организована в строгом соответствии со Студийским уставом, причем переписыванием книг должны были заниматься все грамотные члены братии. В монастырской мастерской царила строгая дисциплина. Если какой-нибудь каллиграф нарушал порядок, не слушал «старейшину», не хранил должным образом тетради, приписывал к тексту ненужные слова и т.д., он подвергался строгим наказаниям: его сажали на сухой паек («сухо да ясти») или даже отлучали. При переписывании книг прибегали к разделению труда, с учетом способностей каждого. Из Патерика мы узнаем, например, что инок Ларион был «хитр» писать книги и занимался этим в келье игумена «во все дъни и нощи». Другой инок, Никон, по прозвищу Великий, сидя рядом, «строил», т. е. переплетал книги, а сам игумен прял «вервие же на потребу таковому делу».
Один из самых примечательных памятников московского каллиграфического искусства первой половины XTV в. - Сийское Евангелие - был написан двумя мастерами («а писали многогрешные дьяци Милентий да Прокоша»), заставку и инициалы рисовал «многогрешный Иоанн», а миниатюры были сделаны четвертым мастером, который не указал своего имени. Завершено все дело было пятым - переплетчиком.
Уже в XI-XIII вв. среди «книжных списателей» было немало мастеров-мирян. Так, из 39 известных нам по имени писцов этого времени только 15 были лица духовного сословия. Остальные 24 не указывали своей принадлежности к церкви. Исследуя социальное происхождение всех этих писцов, Б. В. Сапунов приходит к заключению, что «подписи переписчиков из священнослужителей приходятся преимущественно на XI век. На рубеже XI- XII столетий начинает выделяться группа писцов из мирян. С конца XIII в. эти люди уже называют себя «мастерами».
По подсчету Б. А. Рыбакова, из писцов, известных в XIV-XV вв., было: митрополитов -1, монахов - 28, попов - 10, поповичей - 4, дьяконов - 8, дьяков -19, писцов, именующих себя «рабы божьи», - 35, паробков - 5, всего же - 63 мирянина и 47 церковников. Другой исследователь, Н. Н. Розов, анализируя выходные записи русских книг XV в., выявляет следующие, более полные данные о социальном составе 250 книгописцев: диаконов -62, монахов - 59, священников -18, настоятелей монастырей - 7, архиереев - 2,102 книгописца назвали лишь свои имена и, как правило, в просторечной форме, например, «Ефремишко изограф», «Ермола Фатианов сын», «Гридя подьячий дворцовый», «Варлаам доброписец», «Микула Лукин сын», «Станислав грамматик» и т. д.
Мирян-профессионалов нанимали по договору, для выполнения срочных и сложных заказов, даже монастыри. Нанимали их и священнослужители. Наряду с исполнением своих пастырских обязанностей они старались выпускать такой прибыльный товар, как книги, оплачивая труд «страдников», т. е. наемных писцов, и привлекая собственных сыновей, предварительно обучив их. Некоторые историки утверждают, что в XIV-XV вв. в крупных центрах (Москва, Новгород) открывались «городские» мастерские для переписывания книг, где применяли наемный труд, и что к концу XV в. переписывание книг превратилось в настоящее мануфактурное производство, выполняемое «корпорациями». Скорее всего утверждения эти несколько преувеличены: «городские» мастерские в Новгороде и в Москве оставались в руках церковных властей, частных же светских предприятий коммерческого типа еще не было. Заказчиками выступали в основном (на три четверти), судя по записям в книгах, в XV в. представители церковной иерархии, начиная от архиереев и кончая рядовыми священниками. И лишь четверть заказов поступала от светской администрации или от других, точно не идентифицированных мирян. Анализируя выходные данные в книгах XI-XV вв., мы видим; главным мотивом для заказчика оказалось желание сделать «богоугодное дело», принести книгу в дар храму или монастырю, пополнить фонд монастырского книгохранилища, заменить обветшавшее напрестольное Евангелие в церкви новым. Некоторые хотели обогатить свое личное собрание. Не всегда такую работу брались выполнять монастырские книгописцы, и тогда заказчик обращался к мирянам, мастерам книжного дела. При заключении с ними договора на переписывание оговаривались условия: сроки выполнения заказа, характер оформления книги, оплата труда. В соответствии с этими условиями мастер подбирал себе помощников - подмастерьев. Если заказ был крупный, а срок исполнения жесткий, организовывалась целая артель. По всей вероятности, так выполнялся заказ тверского епископа Федора (середина XIV в.) на переписку «Мерила праведного» - своеобразного свода законов с описанием случаев «праведных и неправедных»: была создана артель из восьми (а возможно, и более) каллиграфов, двое старших, и шестеро учеников, которым поручалось писать «уроки», т. е. части текста размером от нескольких строк до нескольких десятков листов. Выполняя заказ, старшие писцы одновременно обучали младших каллиграфическому искусству. Известно, что переписку Рязанской Кормчей* в 402 листа (1284) вела артель из пяти писцов в течение 80 дней. То, что этот заказ, как и другие, выполняли несколько писцов, доказывают не только индивидуальные различия в почерках. Каждый писец, получив для переписки определенное количество листов пергамена, приблизительно соответствующее количеству листов в переписываемой книге, зачастую не мог точно рассчитать раскладку текста по листам, особенно когда работал у себя дома или в отдельной келье. Изготовленные порознь части текста при окончательной компоновке не всегда стыковались, и внутри книги оказывались пустые страницы. Случалось, что вначале писали широко, размашисто, а в конце, стремясь уместить текст в установленное количество листов, уменьшали и сжимали буквы или даже переходили на более экономный полуустав. К полууставу прибегали и в тех случаях, когда заказчик требовал ускорить переписку. Делом писцов было «черное письмо», т. е. переписывание черными чернилами, а оформляли книгу специальные мастера, когда текст бывал уже готов. На специально оставленных, незаполненных текстом местах художник-иллюминатор выводил орнамент - инициалы, заставки, концовки,«красные строки». Если книга должна была быть «лицевой» (т. е. иллюстрированной), то к работе подключался художник-ми рист. Позднее из числа художников-оформителей и миниатюристов выделились мастера-золотописцы. Скажем, в Евангелии 1307 г., хранящемся в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, «черное письмо» сделал один работник, «золотом письмо украсил» другой, а «рисовал евангелистов» третий. В Евангелии московский князя Симеона Гордого (около 1343 г.) изображены четыре евангелиста, каждый из которых выполняет определенную операцию: готовит писчий материал или занят перепиской, или посыпает невысохший текст песком и т. д.
Из миниатюр, помещенных в книгах Древней Руси и других славянских стран, можно составить себе представление, как тогда писались книги. Обычно лист раскладывали не на стоящем рядом столике, где были расположены чернильница, перья, другие нужные для работы предметы, а на коленях, придерживая лист левой рукой. Так писали и дети в школе. Текст переписывали с лежащего на пюпитре оригинала. Дело это было очень кропотливым. Например, Остромирово Евангелие (всего 294 листа ин-фолио) писалось около семи месяцев, по полтора листа в день. 180 листов Лаврентьев-ской летописи были переписаны за 75 дней. Но были мастера, которые создавали в день по 4,4 листа, однако их книги не отличались высокими каллиграфическими достоинствами.
Древняя рукописная книга не имела титульного листа. Но в ней обычно помещалось послесловие, в котором содержались сведения о переписчиках и оформителях, а также о том, когда и как, при каких обстоятельствах происходила работа. Поскольку в Древней Руси было принято византийское летосчисление - от «сотворения мира», датой которого считался 5508 г. до н. э., то при определении даты выпуска книги надо от указанного в ней года отнять 5508.
В послесловии мы нередко находим сведения и о заказчиках книги, указания, для чего она предназначалась, кому подарена и т. д. Послесловие писалось по определенной, воспринятой из Византии схеме: сначала шло обращение к богу, затем название книги, имена заказчика и переписчика, время написания, непременные уверения в смирении переписчиков и их преклонении перед богом, просьба молиться за них и милостиво простить им ошибки и, наконец, выражение радости в связи с успешным окончанием работы. Вот и писец, завершивший Лаврентьевскую летопись, выводит такие слова: «Радуется купец прикуп створив и кормчий в отишье пристав и странник в отечество свое пришед, тако же радуется и книжний списатель, дошед до конца книгам». Нередко переписчики оставляли в конце книги или на ее полях упоминания о трудностях при ее создании.
В Древней Руси основным писчим материалом до самого XV в. оставался пергамен. Назывался он на греческий лад «хартией» или русскими словами «мех», «кожа», а еще проще - «телятина» («Книга писана на телятине»). Только в XVII в. стали говорить «пергамен». Ввозили его из Греции, а Новгород получал его с Запада при посредничестве ганзейских купцов. Позднее стали вырабатывать этот материал на месте, но он был не такой тонкий и гладкий, как греческий: на Руси прибегали к палимпсестам редко, используя для этого в первую очередь греческие тексты или старые славянские, написанные уже забытой здесь глаголицей. Распространенным писчим материалом была на Руси и береста, значительно более дешевая, чем пергамен, однако для производства книг она употреблялась редко из-за своей непрочности и лишь тогда, когда не было пергамена. Показательно, что, описывая бедность монастыря Сергия Радонежского, летописец подчеркивает: «Во обители Сергия и самыя книги не на хартиях писаху, но на берестьях». Уже в XIV в. с пергаменом все сильнее конкурировала бумага, а в XVI-XVII вв. в Русском государстве пергамен употреблялся только в исключительных случаях, для таких книг, которым придавалось особое значение, в том числе для юридических актов. Старейший дошедший до нас текст, написанный на бумаге, - это дарственная некоему монастырю от новгородского князя Василия Давидовича (1345). Одна из первых книг, написанных на бумаге, - «Поучения» Исаака Сирина (1381). Само название «бумага» говорит о том, что этот писчий материал пришел из Азии*. Однако постепенно бумагу с Востока, так называемую «бом-бицину», вытеснила западная, поступавшая на Русь через Ригу и Новгород или Смоленск.
Судя по водяным знакам в XIV-XV вв. на Руси больше всего употреблялась итальянская или французская бумага, а с XV и особенно в XVI в. - немецкая. И хотя бумага на Руси долго оставалась товаром дефицитным, все же она была дешевле пергамена и удобнее для писания, особенно для скорописи, и потому способствовала распространению книги и грамотности.
Нужные для книги листы пергамена или бумаги выравнивались специальными приспособлениями, сгибались пополам и складывались в тетради. Затем наносились линии для письма при помощи линейки и шильца или металлической рамкой транспортером - карамсой. Она так сильно вдавливалась в первый лист тетради, что линии проступали и на последнем листе. Роль карамсы на Руси играла деревянная дощечка с туго натянутыми на ней нитями. Карандаш для линования стали употреблять только в конце XVII в. Текст на странице писался в один столбец. Только в книгах большого формата, таких, как Остромирово Евангелие, «Изборник» Святослава 1073 г., страница делилась на два столбца с узким промежутком между ними.
Писали обычно гусиным или павлиньим пером. Античного калама на Руси не использовали. Каждый писец имел ножичек для затачивания перьев (отсюда название «перочинный нож») и выскабливания ошибок.
Черные чернила в Древней Руси имели коричневатый оттенок. Они глубоко впитывались в пергамен, высыхали на поверхности, образуя довольно толстый слой, и были очень прочны, так что написанные ими тексты и сегодня ясны и четки. Из сохранившихся рецептов мы узнаем состав этих чернил: старое железо или железный купорос, дубовая или ольховая кора, вишневый клей или «камедь» -гуммиарабик, квас или капустный рассол. Для просушки чернил употреблялся мелкий кварцевый песок, который держали в закрытых сосудах с дырочками, подобно тому, как мы теперь держим соль или перец. На старинных русских миниатюрах чернильницы изображены в форме кувшина, бокала и т. д. Делали их из металла, дерева, а то использовали и простой рог. Иногда чернильницы, особенно деревянные, имели два отделения - для черных чернил и для красных - киновари. Но известны и особые приборы - киноварницы. Сначала киноварь (ее готовили из серы и ртути) привози ли из Византии, затем - с Запада. Была киноварь и местного производства, но худшего качества. Из других красок, употреблявшихся для украшения древнерусских книг, назовем сурик - красного цвета с желтым оттенком, охру - светло-желтую, синюю, вернее, ультрамариновую краску - лазорь, зеленую - смесь желтой с голубой, черную - из угля, белую - из свинца. Зеленая краска, очевидно, делалась также из меди (ярь, медянка) или малахита (зелень). Краски перед употреблением разводили в яичном белке или клейком соку различных растений (камедь).
Для оформления древнерусской книги использовали серебро и, реже, золото, главным образом в заставках и миниатюрах как фон. Золотом выписаны некоторые инициалы и заглавия в Остромировом и Мстиславовом Евангелиях, в «Изборнике» Святослава 1073 г. С серебром нам известен пока только один образец - молитвенник второй половины XIII в. Существовали два способа применения золота: либо листовое золото накладывали на предварительно покрытые клеем знаки, либо наносили на них твореное золото, растертое в порошок и смешанное с клейким веществом.
Основным элементом книжного орнамента на Руси, как, впрочем, и в Византии, и в Западной Европе, были заставки, инициалы, концовки и украшения на полях. Орнамент русской книги менялся с течением времени, ведь каждая эпоха имела свой стиль. Знание этих изменений облегчает историку книги или палеографу датировку книги. Древнейшим русским книгам присуще слияние старовизантийского «геометрического» орнамента с мотивами русского народного творчества. По этому признаку палеографы выделяют особый древнерусский стиль. Он господствовал в русских книгах XI-XIII вв. (Остромирово и Мстиславово Евангелия, «Изборник» Святослава 1073 г.). Для него характерно, что заставки и концовки (правда, последние в рукописных книгах употреблялись очень редко) заключались в рамки геометрической формы -прямоугольник, параллелограмм, арки - или в более сложную архитектурную композицию, например церковь с тремя арками с вырезом внутри рамки для заглавия или миниатюры. Рамка украшена повторяющимися простыми геометрическими фигурами (полукруг, круг, ромб, треугольник и т. д.), растительным орнаментом (ветви, листья, цветы, стебли). Внизу - заставки, с боков часто помещаются изображения растений, зверей (львов), или птиц (павлинов). Фон таких заставок обычно золотой, доминирующие цвета - белый, розовый, голубой, синий, зеленый. Если звери и птицы давались в реалистической манере, то растительные мотивы были стилизованы.
Такой же геометрический принцип применялся и в написании инициалов. Они, как и заставки, представляли собой комбинации геометрических или природных мотивов. Основной рисунок буквы не деформируется, остается при своих геометрических линиях и служит как бы каркасом для вплетаемых и украшающих букву изображений животных, растений, реже - людей. Нередко сюжеты для инициалов брались из мифологии и сказок. Такой древнейший геометрический орнамент русской книги совпадает хронологически с господством в ней устава (XI-XII вв.) и вполне соответствует по своим графическим свойствам строгому, архитектурному начертанию букв.
Старейшие русские миниатюры сохранились в Остромировом Евангелии - изображение трех евангелистов (для четвертого был заготовлен чистый лист, но по какой-то причине он остался незаполненным), мастерски выполненное киевскими миниатюристами в пышной условной византийской манере. Но наряду с продолжением византийской традиции пробивают себе дорогу и местные реалистические мотивы, например изображении семьи Святослава в «Изборнике» или в других рисунках, выполненных там киноварью и изображающих знаки зодиака.
Книги, украшенные миниатюрами, назывались «лицевыми книгами» или «рукописями в лицах».
В XII в. зародился новый стиль русского книжного орнамента, называвшийся сначала переходным или «варварским», а затем -«тератологическими или «чудовищным». Он преобладал в оформлении русской книги в XIII-XV вв. Зачатки его мы видим в Юрьевском Евангелии 1128 г. Заставка тератологического стиля состоит из геометрически неправильной рамки, внутри которой - сложный орнамент, изображающий фантастических зверей, птиц, людей, обвитых ветвями и сплетенных жгутами так, что фигуры трудно различить. По тому же принципу делались и инициалы. В отличие от инициалов старовизантийского стиля тератологический не имеет четких контуров буквы. Обычно это фантастическое чудовище, какое-нибудь четвероногое, оплетенное жгутами Щ ветвями, сливающимися с хвостом, крыльями, ногами, шеей и т. д, и непросто угадать, какую букву инициал изображает. В орнаменте «чудовищного» стиля широко используются фольклорные мотивы. Расцвет этого стиля в Новгородской и Московской землях приходится на XIV в. Но и в XVI в. рязанские рукописи украшались инициалами «чудовищного» стиля, изображающими жанровые сцены, полные народного юмора.
Тератологический
стиль не такой пышный, как старовизантийский,
золото здесь не применяется. Характерно
сочетание двух, реже трех цветов. Причем
окраска фона в Новгороде - серо-синяя
или голубая, а в Москве и Пскове с голубым
фоном соперничает зеленый. При синем
фоне фигуры орнамента рисовались
красным или зеленым цветом. С XV в.
тератологический стиль орнамента начал
вытесняться двумя другими стилями -
балканским
и
неовизантийским.
В XV в. рухнула Византийская империя. Турецкие войска завоевали весь Балканский полуостров. Византийские, болгарские и сербские беженцы прибывали в Россию и приносили с собой свои культурные традиции, в том числе и свои стили художественного оформления книги. На русской почве эти элементы сливались с местной манерой оформления и приобретали специфические формы. Вырабатывается балканский стиль - палеографы называют его «плетеным» (балканская плетенка) или «жгутовым» стилем: чаще всего это ряд одинаковых кругов из жгутов, переплетенных между собой, связанных узлами и иногда расположенных в два ряда. Заставки этого стиля рисуются обычно киноварью, но в роскошных изданиях они раскрашены очень пестро. Доминирующие цвета - красный, желтый, зеленый. Инициалы этого стиля обычно выполняются чернилами, но бывают и цветные. Буквы в разных частях как бы сплетены узлами. Плетеный орнамент был сильнее всего распространен на северо-востоке Руси, а также в Великом княжестве Литовском. В Центральной Руси, особенно в Москве, в XV-XVI вв. утвердился растительный орнамент неовизантийского стиля с геометрически правильными прямоугольными рамками заставок, украшенными изображенными на золотом фоне стилизованными растениями. Инициалы тоже имеют геометрически правильный каркас, украшенный стилизованными листьями, стеблями и т. п.Важные перемены в русской книжной миниатюре возникли с переходом от пергамена к бумаге, которая позволила перейти в оформлении книг от употребления густых масляных красок к акварельной технике. И хотя при этом рисунок терял свою пластичность, он делался зато более детальным, передавал движения, жесты и т. п. (308, 51). Переломным моментом в развитии миниатюры на Руси стал конец XIV и начало XV в. - эпоха, связанная с деятельностью великого русского художника Андрея Рублева. Его влияние на русскую книжную миниатюру часто подчеркивают и историки книги, и палеографы.
Одним из видов орнамента книги на Руси был фронтиспис - за неимением титульного листа он был своеобразным порталом книги. Древнейшим фронтисписам, например фронтисписам «Изборника» Святослава (XI в.) или Юрьевского Евангелия (XII в.), были присущи монументальные архитектурные формы - контуры многоглавого храма, но с XIII в. они дезинтегрировались, размывались, в их орнамент врывались тератологические мотивы и целые сюжетные композиции, не соответствующие содержанию книги, а имеющие самодовлеющее, декоративное значение. Постепенно фронтиспис меняет свою функцию и становится рамкой, обрамлением выходной миниатюры, а затем, в XVI в., - заглавия книги.
В различных культурных центрах раздробленной феодальной Руси сформировались целые школы искусства миниатюры. В XIV в. здесь снова начал выделяться Киев, входивший тогда в состав Великого княжества Литовского. Характерна киевская пергаменная Псалтырь 1397 г. с орнаментом, возрождающим мотивы Остромирова Евангелия, хотя тут заметно и влияние других стилей. В миниатюрах реалистично изображены бытовые сцены и явления природы: на одной представлен царь Саул на троне, его развлекают танцами три девушки. На другой миниатюре - четыре полуобнаженные фигуры дуют в трубы, возможно, они символизируют ветры. Скорее всего, это влияние эллинистического искусства, пришедшее сюда через Византию. Старые художественные традиции и новые мотивы мы встречаем и в миниатюрах Новгорода и Пскова, Москвы и Твери.
В XIV в. создаются такие шедевры книжного искусства, как Смоленская Псалтырь, которую местный мастер Лука украсил тремя миниатюрами, 22 заставками, свыше 150 орнаментированными и позолоченными инициалами. Интересна Владимиро-Суздальская летопись (XIII в.), дошедшая до нас в копии XV в. и известная в литературе как Кенигсбергская, или Радзивилловская летопись. Она принадлежала семье литовских магнатов Радзи-виллов и один из них - Богуслав Радзивилл (XIV в.) подарил ее Кенигсбергской библиотеке, откуда она в середине XVIII в. была передана Петербургской Академии наук. В этой летописи 617 прекрасных сюжетных бытовых миниатюр, представляющих большую ценность для изучения русской истории и ее материальной культуры.
Наряду с упомянутым Лукой из Смоленска назовем таких выдающихся художников-миниатюристов, как Феофан Грек и дьякон Зиновий, чья стилистическая манера связана с художественной школой А. Рублева. Эти мастера использовали для украшения книг краски, изготовленные по особым рецептам, известным лишь им одним. Миниатюры, выполненные ими 500 и больше лет тому назад, до сих пор поражают прочностью, свежестью и яркостью красок.
Характерным элементом русской рукописной книги является так называемая вязь - декоративное письмо, связывающее буквы в непрерывный орнамент. Записанная киноварью, реже золотом или синей краской, вязь обычно применялась там, где надо было выделить из текста заглавие книги или ее раздела. Появилась вязь еще в XI в. в Византии, а в конце XIV в. пришла и на Русь, где к концу XV в. стала уже наиболее популярной каллиграфической манерой книжного оформления, причем гораздо более высокого художественного уровня, чем в Византии или на Балканах. При писании вязью применяли два приема каллиграфии: сокращение букв путем слияния их частей (лигатуры) или подчинение одной буквы другой, когда меньшая буква помещается под телом большей буквы или две смежные буквы уменьшаются вдвое и ставятся одна над другой. Вплетаются в вязь и орнаментальные элементы - геометрические в московской школе, растительные - в западнорусской. Если заглавие из-за его длины не умещалось в выделенной для него строке, вязь уплотнялась за счет применения разных лигатур и других сокращений. Если же надпись была краткой, то, чтобы заполнить строку, в вязь вводилось больше деталей орнамента.
Вначале вязь можно было читать без затруднений. Однако в XVI-XVII вв. буквы уже слишком тесно ставились одна к другой, сливались по две, по три в одно целое, и такое заглавие становилось загадкой вроде ребуса, которую не каждый специалист может разгадать.
Как на Западе, так и на Руси важным элементом украшения рукописной книги был переплет. Ремесло переплетчика рано выделилось в самостоятельное. От XVI-XVII вв. сохранились «Правила и устав» переплета книг, в которых отражены давно сложившиеся традиции и столетиями наш» пленный опыт. В истории переплета русской рукописной книги можно выделить два этапа: первый - до XIV в., когда переплет изготовляли с украшениями, прикрепляемыми к его доскам, и второй - с XV в. до 70-х гг. XVI в., т. е. до учреждения Печатного двора в Москве, когда широко использовали тисненый орнамент, поначалу простой, геометрический, а с середины XVI в. тисненый орнамент», усложнился, появились суперэкслибрисы и т.д.
Техника переплета в Древней Руси мало отличалась от современной. Корешок тетради прошивался шнуром или же, в зависимости от величины книги, полотняными или кожаными ремнями, концы которых прикреплялись к обеим доскам-крышкам переплета. Затем корешок и внешняя сторона досок обтягивались («поволакивались») кожей или тканью. Употребляемая на Руси для переплета кожа обычно была черной или темно-коричневой, реже-желтой, красной или зеленой (сафьян). Книги, предназначенные для церковных обрядов, обтягивались парчой или бархатом и богато украшались. Широко применялась техника «оклада». Она заключалась в том, что верхнюю (реже - нижнюю) доску переплета покрывали металлом (золотом, серебром или медью) и по нему вырезали сложный орнамент или же к переплету прикреплялись металлические пластинки с надписями, изображениями евангелистов, целых религиозных сцен. Украшали переплеты и драгоценными камнями, инкрустацией. Как правило, такие переплеты -настоящие произведения искусства - создавались не одним мастером. Так, древнейший из сохранившихся - переплет к Мстиславовому Евангелию 1035 г. был даже послан сначала в Византию, где его украсили золотом, серебром и драгоценными камнями, а затем русские мастера «скончася все дело» у себя на родине. Искусство переплетчика играло при этом второстепенную роль - на первое место выдвинулся золотых дел мастер-ювелир. Один из прекраснейших образцов такого искусства - Евангелие, переплетенное по заказу боярина Кошки в 1392 г. и хранящееся теперь в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина в Москве.
Гораздо скромнее оформлялись переплеты нелитургических книг. В большинстве случаев доски переплета обтягивались кожей, но иной раз кожей покрывались только корешок и части досок. Такой переплет назывался «в затылок». Украшений он не имел, за исключением металлических угольников и центрального «средника», или «жуковины» (своеобразных узорных блях), предохраняющих книгу от изнашивания. Для сохранности книг к переплетам прикреплялись кожаные завязки или металлические застежки (две или четыре), нередко тоже с орнаментом. От читателя требовалось, чтобы после чтения он застегивал все застежки. Новгородский архиепископ Моисей, передавая Юрьеву монастырю Евангелие, строго наказывал: «А который поп или дьякон, чет ,а не застегнет всих застежек, буди проклят». Если книги хранились на полках, они ставились не корешком наружу, как теперь, а обрезом. Поэтому обрез книги иногда украшали орнаментом и даже писали на нем заглавие книги.
Сколько рукописных книг было в обращении на Руси в XI-XV вв., достоверно определить невозможно, хотя попытки такого подсчета делались. А. А. Говоров утверждает, что в Древней Руси обращалось до миллиона экземпляров рукописных книг. По мнению Б. В. Сапунова, если исходить из количества церквей на Руси в домонгольский период, а их было около 10 тысяч, в том числе 300-500 монастырских, то с учетом того, что для богослужения нужно было иметь, как минимум, 90 тысяч книг (прибавим также четьи и светскую литературу), получается: книжные богатства Древней Руси составляли, по-видимому, 130-140 тысяч томов. Эта цифра, несмотря на ее условный, гипотетический характер, все же более достоверна, чем первая, хотя бы потому, что в основу ее выведения положен определенный статистический критерий.
Из всего книжного богатства тех времен, если судить по данным опубликованного в 1966 г. «Предварительного списка славянорусских рукописей XI-XIV вв., хранящихся в СССР», до наших дней дошло только 190 рукописных книг домонгольского периода, из них 26 болгарского и сербского происхождения: на XI век из этого числа падает 33 книги, на конец XI - начало XII в. -17, на XII в. - 85, на конец XII - начало XIII в. - 40, на 1200-1240 гг. -15. Ордынское иго переписку книг несколько замедлило, но не остановило.
3.Книжная торговля и библиотеки.
Сколько стоили книги в Древней Руси - сказать трудно. Лицевой фолиант, снабженный обильным орнаментом и роскошным переплетом, стоил, конечно, несравненно больше, чем скромно оформленная и малоформатная книга для чтения. О Мстиславовом Евангелии, оклад которого был богато украшен местными и царьградскими мастерами-ювелирами, писалось в 1125 г., что «цену же евангелия сего един бог ведае».
Цена средневековой книги зависела как от стоимости писчего материала (пергамена или бумаги), чернил, красок, нужных для ее изготовления и оформления, так и от количества затраченного труда и времени. От XI-XIII вв. нам известны только единичные случаи, когда указывалась цена книги при ее покупке. Например, молитвенник, купленный князем Владимиром Волынским в 1288 г., стоил ему 8 гривен. Для сравнения можно указать, что тот же князь за целое село с крестьянами заплатил 50 гривен. Стало быть, в обмен на 6-7 книг можно было приобрести целое село.
Теперь попробуем все же определить приблизительную цену книги этого периода, придерживаясь наиболее реального метода расчета, разработанного палеографом Б. В. Сапуновым.
Чтобы написать, допустим, Архангельское Евангелие, истрачено 13 телячьих шкур. А как следует из «Правды Русской», цена телячьей шкуры средней величины - опойка - была 0,5 резаны. Значит, 13 опойков стоили примерно 6,5 резан. Выделка этих телячьих шкур и приготовление из них пергамена требовали не более 10-15 рабочих дней, за что кожевенник получал мзду в размере не выше 12,5-17,5 резан. Итак, себестоимость пергамена, нужного для Архангельского Евангелия, составляла около 23 резан, рыночная же цена его была выше -около 30 резан (около полгривны). За переписку текста писцу платили не более 1 резаны в день, а уходило на переписку Евангелия 60-70 дней, следовательно, за работу писцу платили 60-70 резан (1,2-1,4 гривны). В итоге, по подсчетам Б. В. Сапунова, получается: себестоимость Архангельского Евангелия могла равняться приблизительно 2 гривнам.
Конечно, цены на книги зависели и от конъюнктуры и не были стабильны. В XIII-XIV вв. покупательная способность гривны заметно упала, а цены выросли. Зависела цена и от качества оформления книги: Б. В. Сапунов указывает, что средние по оформлению рукописи, составлявшие основную массу книжного фонда Древней Руси, стоили несколько гривен. Для ремесленного городского люда, а также других малообеспеченных слоев книга была слишком дорога и практически недоступна. Для феодалов же, духовенства, богатых горожан несколько гривен не являлись препятствием для приобретения книги.
О том, насколько развита была книжная торговля на Руси XI-XV вв., мнения историков расходятся. И. Е. Баренбаум утверждает, что «книжной торговли в нашем смысле слова в Древней Руси не существовало. Вплоть до XV в. книги обменивали, дарили и лишь в редких случаях покупали. Продавались книги на торгу или на дому самими переписчиками». А. А. Говоров признает существование книжной торговли еще в домонгольское время. Продажа книг впервые упоминается в 1120 г. в Житии печерского инока Григория, который, будучи «блаженным», не имел никакого имущества, кроме книг. Однажды появились «татие», т. е. воры, чтобы книги украсть и, продав их на торгу, деньги разделить между собой. Однако Григорий разоблачил их козни и прогнал. Из этого случая А. А. Говоров делает вывод, что «рыночная продажа книг в Киеве начала XII в. была обыденным явлением». И все же в дальнейшем автор вынужден признать, что «говорить о книжной торговле в Киевской Руси как о развитой отрасли преждевременно», что книгописцы тогда не готовили книг на продажу, а лишь выполняли заказы определенных лиц, работая или у себя дома, или у заказчика. Но вот уже в XV в. в Москве книги продаются возле Красной площади на «Торжище», у торговцев церковной утварью, в ряду иконном и даже овощном, а затем и в новом - бумажном ряду. Специальные книжные ряды в Москве появились только в XVII в. Ассортимент книг на рынке, пополняемый из случайных источников, не был тогда широк и разнообразен и не мог удовлетворить потребностей покупателей. Так что к книгописцам продолжали поступать заказы на переписывание с «добрых списков». На торжищах же нередко продавали книги негодные, полные грубых ошибок. Один из переписчиков Минеи в первой половине XV в. сам откровенно говорит о продукте своего труда: «Груба бо поистине книга сия, груба и всякого недоумения полна, понеже с неисправлена списка писана, и писавший груб».
В этой связи интересна переписка между московским зодчим и книголюбом В. Д. Ермолиным и его другом Якубом, писарем великого князя Литовского Казимира. Якуб просит, чтобы Ермолин купил ему на московском рынке ряд церковных книг, а тот отвечает, что хотя эти книги и продаются в большом количестве, но переплетены не так, как хотелось бы писарю, и потому предлагает «... своя папер и пенезей пришли не мало». И добавляет: «А аз многим доброписцем велю таковы книги сделать по твоему приказу с добрых списков, по твоему обычаю». Эта переписка не только характеризует московский книжный рынок, но и свидетельствует о книготорговых связях между Русским государством и Великим княжеством Литовским. Тесные книжные контакты поддерживались с Византией и с балканскими землями, особенно с Болгарией и Сербией.
Теперь покажем, что собой представляли библиотеки на Руси. Имеются сведения, что еще до введения христианства в Киеве по указанию князя Владимира была построена Ильинская церковь, украшенная «иконами и книгами и сосуды церковными» (запись в Никоновской летописи под 993 г.). Однако большинство историков считает самым древним прямым упоминанием о библиотеках на Руси запись в «Повести временных
лет» под 1037 г. о деятельности князя Ярослава Мудрого: «Ярослав ... любим бе книгам и многы написав положи в святей Софьи церкви, юже созда сам». Поскольку других достоверных упоминаний об этой первой библиотеке нет, попытаемся представить ее себе по примеру ей подобных. Несомненно, Ярослав мог взять за образец книжное собрание Софийского собора в Византии или же, к примеру, Софийского собора в Новгороде, где, как достоверно известно, существовала богатая библиотека. Прежде всего, необходима была богослужебная литература. По подсчетам Б. В. Сапунова, минимум книг для приходской или домовой церкви составлял 26 единиц, начиная от Евангелия и Апостола и кончая 12-ю книгами Миней месячных и церковным уставом (Типиконом). Нередко церкви имели по два, а то и по три экземпляра этих книг. Конечно, соборный храм был значительно богаче книгами, чем обычная приходская церковь. Софийский собор в Киеве был главным церковным учреждением на Руси, резиденцией митрополита, центром новой, самостоятельной митрополии и потому должен был иметь не только литургическую литературу для совершения церковных обрядов, но и богословскую, а также летописи. Хорошо выверенные и апробированные митрополитом тексты служили оригиналами для новых списков; с ними сверяли и уже находящиеся в обороте книги. Тут хранились и греческие книги, с которых делались переводы. А поскольку церковь была и политической силой в феодальном государстве, то здесь, очевидно, хранилась и литература, необходимая для управления государством, и государственный архив.
Зная, как Ярослав заботился о просвещении, нетрудно предположить, что при Софийском соборе была школа, которую соборная библиотека обеспечивала книгами. Таким образом, эта библиотека, будучи одновременно и церковным книгохранилищем, и государственной библиотекой-архивом, и школьной библиотекой, могла иметь наиболее полное для тех времен собрание рукописных книг, представлявших всю письменную культуру Киевской Руси. Ее фонд создавался из продукции учрежденного Ярославом скриптория и из книг, привезенных митрополитом-греком и сопровождавшим его греческим духовенством.
Фонд книгохранилища пополнялся благодаря дарам различных лиц.
Понятно, что круг читателей соборной библиотеки был весьма узким: духовенство митрополии, княжеский двор, ученики школы при соборе.
По
примеру библиотеки Киевской Софии
учреждались и другие. В 1052 г. сын
Ярослава Владимир построил в Новгороде,
на месте сгоревшей деревянной церкви,
новый каменный храм, назвав ее тоже
именем св. Софии. Здесь интенсивно
переписывались книги, действовала
школа, велась летопись и была
организована одна из крупнейших библиотек
на Руси. В ней, несмотря на пожары и
разбои, сохранились бесценные памятники
русской письменности. Среди них -
Остромирово Евангелие, Мстиславово
Евангелие и другие шедевры. Сохранение
памятников древней письменности -
главная культурно-историческая заслуга
библиотек этого типа. Кроме Киева и
Новгорода, в XI-XII вв. церковные книгохранилища
существовали в Смоленске, Чернигове,
Пскове, Владимире, Ростове, Полоцке и
иных культурных центрах Древней Руси.
Уже в XII в. основную роль в накоплении
книжных
коллекций и организации библиотек
начали играть монастыри. Владевшие
крупными феодальными вотчинами,
защищенные крепкими стенами от врагов
и стихийных бедствий, имевшие мастерские
и специалистов по книжному искусству,
монастыри стали естественными очагами
развития библиотечного дела.
Одним из пунктов монастырского Студийского устава предусматривалось создание книгохранилища при монастыре и введение особой должности монаха-книгохранителя. Определялись и правила пользования книжным собранием. В свободные от работы дни книгохранитель должен был ударом в било созывать монахов в библиотеку и оделять их книгами. Вечером, по тому же сигналу, монахи должны были собираться вновь и возвращать хранителю взятые по записи книги. Правилами предписывалось чтение вслух во время монастырской трапезы.
Самым богатым книгохранилищем обладал Печерский монастырь в Киеве (XI в.). Всего же до татаро-монгольского нашествия на Руси было уже около 70 монастырей. К началу XV в. монастырей насчитывалось 150 - все с большими или меньшими книжными собраниями. Однако об этих первых фондах монастырских библиотек мы не имеем сведений, а описания (каталоги) книг сохранились лишь с конца XV в. Основным источником комплектования была переписка книг монахами Был распространен и обычай делать монастырям вклады книгами. Дарили книги монастырям князь Александр Невский, князь Владимир Волынский (ХШ в.), боярин Климент (XI в.) и другие князья и бояре. Некоторые дарители стремились провести остаток своей грешной жизни в монастырском уединении. Например, Киево-Печерский Патерик сообщает, что инок Григорий принес с собой в этот монастырь из «мира» целое книжное собрание. Оно было настолько ценное, что его пытались похитить воры.
Немалое культурное значение имели библиотеки города Владимира. Князь Андрей Боголюбский в 1160 г. построил здесь каменный Успенский собор, украшенный большим количеством икон и книг. Часть из них князь привез из Киева. Значительное собрание книг имел и основанный во Владимире в 1192 г. Рождественский монастырь. Библиотекой этого монастыря пользовались для своих литературных занятий и бежавшие сюда от татаро-монгольского нашествия писатели, монахи-книжники. Как раз в этом монастыре были написаны такие замечательные памятники русской литературы, как «Слово о погибели русской земли» (1238-1246) и «Житие Александра Невского» (1283).
Северо-Восточная Русь меньше пострадала от «Батыева разорения» и быстрее оправилась от него, чем Южная. С возвышением Московского княжества и перемещением в 1326 г. митрополичьего престола в Москву она стала не только политическим и идеологическим, но и культурным центром Руси. Развивается и библиотечное дело.
Митрополичья библиотека сначала хранилась i Кремле, в построенном при Иване Калите в 1326-1327 гг. каменном Успенском соборе. Но до нас не дошли инвентарные списки этой библиотеки, от носящиеся к XIV-XVI вв. Не раз она страдала от пожаров, особенно во время татаро-монгольсих набегов. Сильно разорила ее польская интервенция начала XVII в. В 1812 г. сокровища Успенского собора, среди них и книги, разграбили наполеоновские войска.
Без большова книжного собрания не мог бы завершить свой гигантский труд – перевод всей Библии – архиепископ Новгородский Геннадий с помощниками (1499). Ведь для завершения этой работы были использованы не только переводы отдельных частей Библии на славянском языке, но и источники на греческом, латинском, древнееврейском, немецком языках, собранные Геннадием в его библиотеке.
В 1330 г. великий князь Московский Иван Калита заложил монастырь Спаса-на Бору, одарив его иконами и книгами. Спасский монастырь пополнился также книжными древностями Даниловского монастыря, основанного еще в XIII в. В XIV в. под Москвой возник Троице-Сергиев монастырь, в котором велась интенсивная переписка книг и имелась «книжная казна», т. е. библиотека. Она-то и стала самой богатой в Московском княжестве. Славен был своей библиотекой и Чудов монастырь в Москве.
Следуя примеру своего просвещенного отца, библиофилом стал в XI в. Святослав Ярославич. По его заказу книгописец Иоанн «из многих книг княжьих» составил новый «Изборник» (1076). Киевский великий князь Роман Ростиславич даже разорился на покупке книг. Летописи называют книжником и ростовского князя Константина Всеволодовича (ум. 1218 г.), который «часто бо чтяше книги с прилежанием». В. Н. Татищев утверждал, что этот князь имел одних греческих книг более 1000 - это скорее всего сильное преувеличение.
В XV в. среди библиофилов появляются боярские и купеческие имена. Книголюбом был уже упомянутый нами зодчий и скульптор времен Ивана Ш Василий Дмитриевич Ермолин, благодаря которому появилась на свет известная «Ермолинская летопись». Книги собирал тверской купец Афанасий Никитин, автор «Хождения за три моря». Он взял с собой в путешествие в Индию часть своих книг, но был ограблен в Астрахани, причем пропали и книги.
Конечно, не все московские великие и удельные князья были библиофилами. Дмитрий Донской, по свидетельству летописца, «книгам не учен сый добре». А вот Иван Калита «хорошо был осведомлен в книгах». Возможно, еще при нем было положено начало великокняжеской библиотеки в Московском Кремле, хотя некоторые историки относят ее зарождение к временам Ивана III, которому через его жену Софию (Зою) Палеолог - племянницу византийского императора - досталось много книг, спасенных после падения Византии. Но другие историки сомневаются, что эта библиотека когда-либо реально существовала, несмотря на то, что целый ряд источников XVI в. содержат свидетельства о ней.
До нас дошло мало описей книг монастырских библиотек XI-XV вв., а также правил, характеризующих организацию их работы. Из сохранившихся старейшая - опись книг Слуцкого Троицкого монастыря 1494 г., а также «Описание рукописей» Кирилло-Белозерского монастыря конца XV в. Это в большинстве случаев не столько каталоги, раскрывающие содержание книжных фондов, сколько простые инвентарные описи, сделанные довольно примитивно. Обычно в них указывается только заглавие книги, в редких случаях - формат, оклад, имя переписчика и прежнего владельца и некоторые другие данные. Составителям этих списков важно было не содержание книг, а ценность этого монастырского достояния. Исключение составляет «Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря». Оно говорит о высоком уровне библиографического дела. В «Описании» - два отдела. В первом дан список 212 книг монастырской библиотеки, мало отличающийся от инвентарных списков из других монастырей. После заглавия книги указан ее формат, материал, на котором она написана, в отдельных случаях, чтобы отличить одну рукопись от другой, указано имя владельца или писца. В списке нет какой-либо строгой системы перечисления книг: одинаковые по содержанию книги указаны в разных местах списка. Более интересен второй «Описания». В нем аналитически расписаны 957 заглавий статей из 24 Изборников с краткими библиографическими сведениями. Чтобы легче было найти нужные статьи, их заглавия и начальные слова написаны с новой строки, к тому же заглавия и нумерация глав написаны киноварью, а количество листов статьи - чернилами.
Развитию библиотек и библиофилии на Руси серьезно мешали феодальная раздробленность, княжеские междоусобицы. Во время этих междоусобиц страдали и библиотеки. В летописях тех времен мы часто встречаем упоминания о гибели книг от войн и пожаров. Захватывая столицу своего врага, феодал вывозил из нее все ценности, в том числе и книги. Так, Андрей Боголюбский в 1155 г. предпринял поход на Киев и овладел им, после чего вывез из него много книг, которые поместил в библиотеке владимирского Успенского собора. В1168 г. Киев опять был разгромлен сыном князя -Мстиславом. Книги, привезенные им из этого похода, также были помещены в Успенском соборе. Но несколько позднее на Владимир напал рязанский князь Глеб и вывез оттуда в Рязань это книжное собрание как военную добычу. Правда, позже он был принужден вернуть захваченное владельцу. Позднее, в 1185 г., все эти книги погибли в пламени огромного пожара во Владимире. Сгорел «ни мало весь город и церквей 32». Книги были вынесены во двор, но огонь «взя все без утеха». В 1204 г. Киев был захвачен князем Рюриком с половцами: они ограбили Софийский собор, другие церкви и монастыри. Окончательный удар библиотеке Киевской Софии, как и многим другим русским книжным собраниям, нанесли татаро-монголы. В 1240 г. они взяли Киев и разграбили Софийский собор. В 1237 г. татары разрушили Владимир, уничтожив много ценных памятников архитектуры и живописи; они безжалостно рвали и жгли книги . Множество книг и целых собраний погибло в опустошенных Рязани, Чернигове, Коломне, Москве, Ростове, Ярославле, Твери и других городах. Воспользовавшись тяжелым положением боровшейся против татаро-монголов Руси, возобновили свои набеги и ливонские рыцари. В1240 г. ими был осажден Псков. Новгородская летопись сообщает, что рыцари подожгли посад при городе «и тогда много зла бысть, и погореша церкви и. . . иконы, и книги и евангелья».
Русские люди старались спасти, сохранить культурные ценности. В старину установился обычай: из горящих зданий спасали в первую очередь «святые вещи», к ним относились и книги. Когда в 1382 г. орды Тохтамыша приближались к Москве, люди в соборные церкви Москвы снесли столько книг, что сложенные штабелями они достигали стропил. Но и каменные стены не смогли спасти книги от уничтожения.
Однако культурная жизнь никогда не останавливалась; несмотря на тяжелые испытания, в монастырях переписывали книги, собирали библиотеки. Книга в тяжелые времена напоминала народу о его прошлом, будила самосознание, звала на борьбу за независимость.
Список цитируемой литературы
Абрамов К.И. История библиотечного дела в СССР.1980.
Арциховский А.В., Борковский В.И. Новгородские грамоты на бересте.1958.
Баренбаум И.Е., Давыдова Т.Е. История Книги.1971.
Вздронов Г.И. Искусство книги в Древней Руси.1980.
Киселев Н.П. О московском книгопечатание XVII века. Книга: Исслед. И Материалы. Сб.2.1960.
Киселев Н.П. Происхождение московского старопечатного орнамента. Книга: Исслед. И Материалы. Сб. 11. 1965.
Клепиков С.А. Из истории русского художественного переплета. Книга: Исслед. И Материалы. Сб.1.1959.
Кусков В.В. История древнерусской литературы.1982.
Розом Н.Н. Книга в России в XV веке.1981.
Романовский И.С. Книга и жизнь.1950.
Свирин А.Н. Древнерусская миниатюра.1950.
Сидоров А.А. История оформления русской книги.1964.
Татищев В.Н. История Российская.1964.
Тихомиров М.Н., Муравьев А.В. Русская палеография.1982.
Черепнин Л.В. Русская палеография.1956.
Щепкин В.Н. Русская палеография.1967.
От автора: Курсач делал сам, поставили троечку) Советую полностью её переработать и оформить) И будет вам «хорошо»
Не смотря на то, что все материалы на сайте xies.ru носят ознакомительный характер, наша база однозначно может помочь с написанием дипломных работ или рефератов. Каталок настолько внушительный, что у нас вы точно сможете найти отсортированные по тематикам рефераты и курсовые, а также контрольные работы и дипломы. Для тех кто ищет конспекты, тоже найдётся подходящая информация, которую без труда можно скачать бесплатно. Всё для студентов и школьников, в одной базе рефератов!